Высшее искусство — искусство собственной жизни

Мы привыкли считать искусством то, что создаётся художниками, музыкантами, писателями, скульпторами.

Художник работает с красками, скульптор - с камнем, композитор - со звуком, писатель -со словом. Но существует ещё один вид творчества, который, на мой взгляд, превосходит все остальные по своей сложности и значению - искусство жизни.

Здесь человек одновременно является и художником, и материалом, и произведением искусства. Он создаёт собственную судьбу.

И здесь мы подходим к первому важному принципу искусства жизни. К способности выбирать, а не просто реагировать, к способности различать, а не слепо подражать, к способности создавать, а не только потреблять. И, пожалуй, самое главное для любого художника - способность не превращать собственное произведение в бесконечную попытку заслужить чужое одобрение. Настоящий художник – всегда свободен от оценки толпы. В этом и заключен истинный аристократизм духа.

Идём дальше. Фридрих Ницше в «Весёлой науке» рассуждал о необходимости придать стиль собственному характеру. Это необыкновенно глубокая мысль. Ведь стиль - это способность соединить самые разные, порой противоречивые элементы в единую гармонию. Великий художник не обязательно использует только светлые тона. Он умеет работать с мрачными оттенками, резкими контрастами, неожиданными сочетаниями. Именно благодаря этому возникает произведение.

Но почему мы так редко применяем подобный подход к собственной жизни? Мы пытаемся закрыть глаза на свои слабости, спрятать от себя нежелательные чувства, соответствовать чужим представлениям о правильном существовании. Искусство так не работает, так работает только конвейер. Задача заключается не в том, чтобы превратиться в идеального человека, а чтобы создать из того, что имеем нечто цельное, сильное и прекрасное.

Ведь у каждого из нас свой характер, своя история, свои способности, ограничения, противоречия. И всё это - материал для творчества. Не нужно становиться чужой копией, пусть даже хорошей.  Необходимо научиться создавать собственные смыслы и формы.

Свобода - необходимое условие творчества.

Невозможно создать подлинное произведение искусства, если каждое движение кисти диктуется чужой волей. То же самое относится к человеческой жизни. Если наши решения определяются исключительно страхом, стыдом, чувством вины, социальными ожиданиями и привычными реакциями, насколько мы вообще являемся авторами собственного существования?

Человек может обладать деньгами, высоким положением, известностью, но при этом оставаться пленником чужих оценок. Он может всю жизнь стремиться к успеху, даже не задавшись вопросом, действительно ли ему нужен именно такой успех. Может выиграть соревнование, в котором никогда не хотел участвовать. И здесь имеется принципиальное различие между внешней и внутренней свободой. Внешняя свобода - это пространство доступных возможностей, тогда как внутренняя свобода – это способность самостоятельно определять, какие из этих возможностей действительно имеют для нас значение. Свободен не тот, кто способен удовлетворить любое желание, а тот, кто
может отличить свое желание от чужого. Именно внутренняя свобода позволяет человеку перестать быть заложником обстоятельств и постепенно становиться автором собственной жизни.
Человеком, способным выбирать своё отношение, направление и действие даже тогда, когда ветер не попутный.

Мастерство - это свобода, воплощённая в дисциплине.

Однако одной свободы недостаточно. Представьте человека, которому предоставили полную свободу играть на рояле. Он может нажимать любые клавиши, исполнять любые мелодии, экспериментировать сколько угодно, но если он не владеет инструментом, свобода не сделает его музыкантом. Необходимо мастерство.

То же самое происходит с жизнью. Можно провозглашать независимость, свободу, самореализацию, но при этом совершенно не владеть собственным вниманием, энергией, эмоциями, телом и поведением. Можно желать гармонии и постоянно создавать конфликты. Стремиться к счастью и разрушать собственное благополучие. Мечтать о спокойствии и оставаться рабом автоматических реакций.

Именно поэтому я рассматриваю внутреннюю практику не как экзотическое увлечение или способ получить необычные переживания. Для меня это прежде всего искусство овладения инструментом, которым мы создаём собственную жизнь. Этим инструментом являемся мы сами. Наше тело, сознание, внимание, способность сохранять присутствие, действовать, останавливаться, различать.

Даосская практика, цигун, внутренняя алхимия - всё это может служить развитию такого мастерства. Но важно не перепутать средство и цель. Мы практикуем не для того, чтобы бесконечно совершенствовать практику, но совершенствуем себя для того, чтобы научиться жить.

Вкус как проявление внутренней зрелости

Есть ещё одно качество, без которого искусство жизни невозможно. Это вкус. Причём я говорю не только об эстетическом вкусе - способности разбираться в живописи, музыке, архитектуре или одежде. Я говорю о вкусе к самой жизни. Умении чувствовать меру, различать существенное и несущественное, понимать, когда необходимо действовать, а когда лучше ничего не предпринимать, когда стоит вступить в борьбу, а когда следует пройти мимо, когда нужно говорить, а когда молчание окажется гораздо выразительнее любых слов.

Вкус предполагает способность отказаться от лишнего. Ведь художественное мастерство проявляется не только в том, что мы включаем в произведение, но и в том, что решаем из него исключить. В музыке пауза бывает не менее значима, чем звук. Тогда как в живописи пустое пространство может быть не менее выразительным, чем изображённый предмет.

Так же и в человеческой жизни способность не совершать ненужных действий иногда оказывается важнее самых впечатляющих достижений. И здесь мы неожиданно встречаемся с даосским принципом недеяния (у-вэй). Недеяние - это не пассивность и не отказ от жизни, а способность действовать без избыточного усилия, не создавая ненужного сопротивления и не растрачивая себя на бессмысленную борьбу. Подлинное мастерство часто проявляется в отсутствии лишнего.

Именно поэтому богатство ещё не означает подлинно богатой жизни. Современный человек привык измерять качество жизни количеством приобретённого. Деньги, недвижимость, путешествия, впечатления, статус, признание, но всё это - лишь материал. Ведь дорогими красками можно написать бездарную картину, а на великолепном инструменте можно посредственно исполнить посредственную музыку. И точно так же из огромного количества возможностей можно создать совершенно пустую жизнь.

Внешнее изобилие само по себе не гарантирует внутреннего богатства. Человек может объехать весь мир, но так и не научиться видеть, обладать прекрасным домом, но не испытывать в нём покоя, быть окружённым людьми, но оставаться глубоко одиноким.

И наоборот: сравнительно скромная жизнь может обладать удивительной глубиной, достоинством, красотой и содержанием.

Разумеется, бедность сама по себе не облагораживает человека, как и богатство не делает его духовно бедным. Вопрос не в количестве ресурсов, а в том, что именно человек способен из них создать. Именно здесь проявляется различие между обладанием и мастерством.

Может ли трагическая жизнь быть прекрасной?

Но теперь мы подходим к самому трудному вопросу. Если жизнь - это произведение искусства, обязательно ли она должна быть счастливой? Ведь далеко не каждое великое произведение искусства вызывает радость. Существуют трагедии, которые потрясают нас своей красотой, музыка, наполненная печалью, картины, изображающие страдание.

Литературные произведения, в которых герои терпят поражение, но сохраняют достоинство. Почему же мы требуем от собственной жизни исключительно счастливого сюжета?

Разумеется, это не означает, что страдания необходимо искать или романтизировать.
Но, возможно, красота человеческой жизни определяется не только количеством удовольствия и успехов, а порой тем, как человек проходит через неизбежные испытания.
Способен ли он сохранить достоинство перед лицом поражения? Может ли не ожесточиться после предательства? Сумеет ли остаться верным собственным ценностям, когда обстоятельства становятся неблагоприятными? Может ли превратить пережитую боль не в источник бесконечной обиды, а в глубину понимания?

В этом смысле искусство жизни не обещает нам безоблачного счастья, а нечто более сложное. Возможность прожить собственную судьбу достойно, осмысленно и творчески - даже если не все её страницы окажутся светлыми. В этом и есть великий алхимический аристократизм - выплавление неблагородного свинца в благородное золото.

Искусство жизни и смысл существования

Человечество тысячелетиями пытается найти смысл жизни. Его ищут в религии, философии, служении, любви, познании, творчестве. Но что, если смысл не обязательно должен быть обнаружен где-то за пределами самой жизни? Что, если он возникает непосредственно в процессе её осознанного созидания? Художник не всегда способен объяснить, зачем существует его картина, но в самом процессе творчества он переживает полноту своего существования. Возможно, нечто подобное происходит и с человеком, который овладевает искусством жизни.

Он перестаёт воспринимать жизнь исключительно как средство достижения некоторой окончательной цели. Перестаёт бесконечно откладывать настоящее ради воображаемого будущего. И постепенно обнаруживает, что сама жизнь, со всем своим “несовершенством” может быть полноценным творческим процессом. Где есть место любви, работе, созерцанию, борьбе, удовольствию, дисциплине, открытиям и даже ошибкам.

Всё это перестаёт быть набором разрозненных событий, начиная складываться в произведение.

Высшая лига игры

Именно так я понимаю высшую лигу игры. Это не соревнование с другими людьми и не стремление доказать своё превосходство, не бесконечная погоня за богатством, влиянием или признанием.

Это переход от бессознательного участия в жизненных обстоятельствах к осознанному мастерству. От подражания - к собственному стилю, от зависимости от чужих оценок и стандартов - к внутренней свободе, от хаотической реактивности - к стратегии, от созидания возможностей - к умению ими распоряжаться. И, наконец, от стремления получить от жизни готовый смысл - к способности создавать его собственным существованием.

Ведь волшебство заключается в том, что наша жизнь одновременно является и материалом, и процессом, и результатом творчества. Мы не можем полностью контролировать обстоятельства, так же не можем отменить течение времени и не имеем возможности избежать всех ошибок, потерь и разочарований. Но мы можем постепенно совершенствовать искусство, с которым проживаем отпущенное нам время. Творя из доступных нам материалов, собственные шедевры. И, возможно, именно в этом заключается подлинная человеческая зрелость. В этом и сокрыты безупречность и великий смысл.

Художник может оставить после себя картины, писатель - книги, композитор -- музыку. Но каждый человек, независимо от профессии, происхождения и положения, обладает возможностью создать ещё одно произведение. Собственную жизнь. И, пожалуй, это единственное искусство, от которого никто из нас не может отказаться.

Вопрос лишь в том, станем ли мы его мастерами.